ВОЗ экспериментирует на африканских детях без информированного согласия

03 МАРТА 2020 ГОДА

Как показала пара статей, недавно опубликованных в BMJ, Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) спонсирует экспериментальное исследование противоречивой вакцины против малярии среди африканских детей без получения информированного согласия от родителей.

Данные предыдущих клинических испытаний вакцины, произведенной британской многонациональной фармацевтической корпорацией GlaxoSmithKline (GSK), показали, что она связана с повышенным риском клинической малярии через четыре года, десятикратным увеличением риска менингита, повышенным риском церебральной малярии (при которой паразитарные организмы блокируют приток крови к головному мозгу, вызывая отек и потенциальное повреждение головного мозга) и повышенным риском смерти, который был непропорционально выше для детей женского пола.

Что касается обеспокоенности, то помимо того, что ВОЗ не смогла должным образом проинформировать родителей о рисках или даже сообщить родителям, что их дети подвергаются экспериментам, она намерена принять решение на основе этого исследования о том, следует ли рекомендовать вакцину для рутинного использования в странах Африки к югу от Сахары после всего лишь 24 месяцев исследований, что является недостаточным временем для определения влияния вакцины на смертность.

Это особенно важно в свете научных исследований, показывающих, что другие неживые вакцины, такие как дифтерийная, столбнячная и цельноклеточная коклюшная вакцина (АКДС), ассоциируются с повышением уровня детской смертности. Однако ВОЗ отвергла эти доказательства и продолжает рекомендовать вакцину АКДС для регулярного использования среди детей в развивающихся странах.

Поведение директивных органов ВОЗ, хотя и вызывает большую тревогу, вовсе не удивительно, учитывая конфликт интересов организации, включая отраслевое финансирование и членов ее консультативной группы по вакцинам, имеющих финансовые связи с фармацевтическими компаниями.

 

Ослабление вакцинного иммунитета через четыре года

Вакцина против малярии GSK уже давно находится в стадии разработки, но в то время как компания и ВОЗ, по-видимому, намерены распространить ее по всей Африке, о данных клинических испытаний было известно публично в течение многих лет. В 2013 году результаты четырехлетнего экспериментального наблюдения в Килифи Кения, были опубликованы в журнале New England Journal of Medicine (NEJM). Эти данные свидетельствуют о том, что, хотя вакцина, по-видимому, первоначально и была эффективной в плане профилактики клинической малярии, спустя четыре года она имела отрицательную эффективность, а это означает, что дети, получившие вакцину, имели повышенный риск развития симптоматической паразитарной инфекции.

Это исследование включало рандомизированную вакцинацию кенийских детей в возрасте от пяти до семнадцати месяцев либо экспериментальной вакциной против малярии, либо вакциной против бешенства. Важно отметить, что клинической конечной точкой этого исследования была заболеваемость малярией, а не смертность. Несмотря на это, данные показали эффективность вакцины только 43,6 процента в первый год, который упал до -0,4 процента в четвертый год. Хотя отрицательная эффективность не была статистически значимой, авторы исследования признали, что результаты показывают, что иммунитет, придаваемый вакциной, ослабевает всего через несколько лет.

Хотя вакцина была признана первоначально эффективной в стимулировании производства антител против спорозоитной стадии паразита, которая является формой, обычно вводимой в кровь человека хозяином комарами, исследователи признали, что высокий уровень антиспорозоитных антител не обязательно приравнивается к иммунитету и что иммунитет, придаваемый вакциной, отличается от иммунитета, приобретенного естественным путем через инфекцию.

Хотя антиспорозоитные антитела «могут опосредовать защиту и ассоциированы со снижением риска клинической малярии», со временем у детей, получавших вакцину против малярии, наблюдалось снижение титров антител.

Кроме того, они высказали мнение о том, что, поскольку дети, получающие вакцину против малярии, уменьшили свое воздействие на более поздних паразитах кровеносной системы, они будут иметь «отсроченное приобретение естественного иммунитета», что также может помочь объяснить отрицательную эффективность к четвертому году жизни. Другими словами, быстро угасающий иммунитет, дарованный вакциной, был достигнут за счет альтернативной стоимости отсроченного и превосходящего естественного иммунитета. [1]

«… научные обзоры подчеркивают сложность иммунитета к малярии и то, что даже спустя 100 лет нам все еще предстоит многому научиться».

 

Важность естественного иммунитета и научной неопределенности относительно того, как он достигается

Неясности о том, как достигается иммунитет к малярийным паразитам были разъяснены в редакционной статье в журнале Parasitology в 2016 году. Отмечая, что «лица, проживающие в эндемичных районах, естественным образом приобретают иммунитет к симптоматической малярии», его авторы указали, что «иммунные корреляты защиты» еще не были поняты учеными. Хотя были выявлены определенные «антиген-специфические иммунные реакции, связанные с защитой от малярийной инфекции и болезней», научные обзоры «подчеркивают сложность иммунитета к малярии и то, что даже спустя 100 лет нам все еще предстоит многому научиться».

«Отсутствие понимания механизмов, с помощью которых достигается естественный иммунитет к малярии, и того, как он поддерживается, уже давно провозглашается главным препятствием на пути разработки вакцины против малярии» – отметили они.

Весьма важным для этого вопроса является «переменный характер эпидемиологии малярии в различных эндемичных районах», что «подчеркивает важность естественного воздействия в развитии иммунитета». В районах с более низкой передачей инфекции иммунитет населения не достигается, и клинические инфекции часто возникают «во всех возрастных группах». Напротив, «иммунитет приобретается в результате постоянного воздействия паразита», что особенно важно для младенцев, которые подвергаются наибольшему риску умереть от малярии.

Это связано с тем, что в эндемичных районах младенцы защищены от рождения до примерно шестимесячного возраста посредством передачи антител от естественно иммунных матерей своим детям. (Это явление известно, как пассивный материнский иммунитет и может возникать как пренатально через плаценту, так и постнатально через грудное молоко, хотя авторы не уточняют относительную важность каждого из этих механизмов в конкретном случае малярии).

Авторы отметили, что в отсутствие кампаний массовой вакцинации число случаев заболевания малярией во всем мире за последнее десятилетие сократилось вдвое. Несколько парадоксально, но «поскольку иммунитет приобретается в результате постоянного воздействия паразита, с уменьшением передачи инфекции возрастает озабоченность по поводу снижения иммунитета в сообществах и сдвига в сторону большей восприимчивости к симптоматическим заболеваниям».

В то время как в эндемичных районах естественный иммунитет, как правило, приобретается в детском возрасте, в районах, где передача инфекции была успешно снижена, «происходит отскок малярии и перенос случаев заболевания на пожилых людей».

Поскольку этот сдвиг продолжается, риск может увеличиться для младенцев, рожденных от матерей, которые еще не имели достаточного воздействия для приобретения естественного иммунитета и поэтому не могут предоставить пассивный иммунитет своим детям.

«… это, несомненно, является отражением миопической направленности научного сообщества на разработку вакцин как единого универсального решения для профилактики заболеваний, в отличие от первоначального выделения ресурсов, необходимых для понимания факторов риска развития тяжелых заболеваний и различных индивидуальных иммунных реакций, а затем разработки целенаправленных мер вмешательства».

Хотя вакцина предназначена для стимулирования производства противомалярийных антител, как отмечают авторы паразитологического доклада, другая ветвь иммунной системы, известная как клеточно-опосредованный иммунитет, также играет важную роль.

Они наблюдали недостаток научных знаний в этой области, причем большинство исследований были сосредоточены на ответах антител и «относительно немногие», которые «исследовали клеточные реакции на инфекцию малярии». Хотя они не прокомментировали причины этого, это, несомненно, является отражением близорукого внимания в научном сообществе к разработке вакцин в качестве единого универсального решения для профилактики заболеваний, в отличие от первого выделения ресурсов, необходимых для понимания факторов риска тяжелых заболеваний и различных индивидуальных иммунных реакций, а затем разработки целевых мер вмешательства.

Хотя «еще многое предстоит узнать о естественном приобретенном иммунитете к малярии», авторы отметили, что наука ясно показывает, что клеточный опосредованный иммунитет «играет решающую роль в определении исхода заболевания, развитии и поддержании иммунитета».

Широкий спектр клеточных реакций, не связанных с выработкой антител, имеет важное значение для развития иммунитета, и как эти реакции могут повлиять на иммунные реакции на вакцину против малярии—или наоборот—остается неизвестным». [2]

Это связано с тем, что неживые вакцины, такие как вакцина против малярии GSK, как правило, склонны смещать иммунный ответ в сторону гуморального или антительного иммунитета и уходить от клеточного иммунитета, который является еще одним средством, с помощью которого массовая вакцинация потенциально может нанести долгосрочный ущерб иммунитету населения в африканских общинах.

Тем не менее, редакторы журнала неуместно указали на способность человека приобретать естественный иммунитет как «сильное обоснование для разработки вакцины против малярии»—и несмотря на сохраняющуюся неопределенность в отношении того, как вакцина повлияет на иммунную систему и данные, показывающие серьезный потенциальный вред, GSK и ВОЗ настаивают на внедрении вакцины в обычные детские графики африканских стран.

 

Повышенный риск развития клинической малярии среди вакцинированных детей через четыре года

Четырехлетнее последующее исследование само по себе показало, что вакцина против малярии достигает гуморального иммунитета за счет альтернативных издержек утраты клеточного опосредованного иммунитета. Несмотря на снижение уровня антител с течением времени среди детей, получавших вакцину против малярии, даже на четвертом году, в течение которого была отмечена отрицательная эффективность, у этих детей все еще были достоверно более высокие титры антител к спорозоиту, чем у детей контрольной группы. Это свидетельствует о том, что механизмы, отличные от выработки антиспорозойных антител, имеют важное значение для иммунитета и в долгосрочной перспективе защищают детей контрольной группы от малярии.

Как вновь заявили авторы, наблюдаемое ослабление иммунитета вакцины, возможно, было вызвано отсроченным «приобретением естественного иммунитета к паразитам на стадии кроветворения» у детей, получавших вакцину против малярии, по сравнению с теми, кто ее не получал. [3]

«То есть данные показали отрицательную эффективность, а это означает, что дети, получившие вакцину против малярии, подвергались более высокому риску клинической малярии, чем те, кто этого не сделал».

В 2016 году другое исследование было опубликовано в журнале New England Journal of Medicine, изучающем семь лет наблюдения за данными клинического испытания в Кении. На этот раз результаты оказались еще более тревожными. Хотя вакцина первоначально казалась защитной от клинической малярии, это мнимое преимущество было «более чем компенсировано», поскольку риск для вакцинированных детей в районах с высокой экспозицией повышался с течением времени.

Среди этой подгруппы детей в зонах более высокой передачи вакцина обладала статистически значимой эффективностью -43,5 процента. То есть данные показали отрицательную эффективность, а это означает, что дети, получившие вакцину против малярии, подвергались более высокому риску клинической малярии, чем те, кто этого не сделал.

Авторы признали, что одним из объяснений этого результата является то, что, хотя вакцина эффективна в стимулировании производства антиспорозойных антител, она «не индуцирует клинический иммунитет против паразитов на стадии кроветворения». Предыдущие исследования показали «более низкие уровни антител против паразитов на уровне крови» у детей, получавших вакцину против малярии, по сравнению с детьми, которые ее не получали. [4]

Это относится к более позднему этапу цикла заражения малярией. При воздействии комариных укусов спорозоитные паразиты мигрируют в печень, где они растут и размножаются, прежде чем двигаются дальше и заражают красные клетки крови. Эта последняя стадия является тем, что известно, как «стадия крови» инфекции, которая является причиной симптомов малярии. [5]

Как вновь повторили авторы исследования, повышенная антительная реакция на спорозоит-стадию малярии может быть связана с альтернативной стоимостью отсроченного приобретения иммунитета к паразитам на стадии крови, «что приводит к увеличению эпизодов клинической малярии в более поздней жизни».

Они также заявили, что между детьми, получающими противомалярийную вакцину, и детьми контрольной группы не существует существенной разницы в побочных явлениях, однако их данные не позволяют судить об истинном уровне побочных явлений после вакцинации противомалярийной вакциной, поскольку дети в контрольной группе получали другую вакцину, а не инертное слепое плацебо. [6]

«… простое посещение ребенком школы в тот день, когда проводится вакцинация, считается подразумеваемым согласием родителей на вакцинацию ребенка».

 

Повышенный риск смерти среди детей, получающих вакцину от малярии

Несмотря на то, что это исследование показало отрицательную эффективность вакцины после четвертого года наблюдения, ВОЗ настаивала на своей очевидной повестке дня для развертывания вакцины GSK в рутинных детских графиках африканских стран, и ее стремление сделать это таково, что она, очевидно, не заботится о нарушении права отдельных лиц на информированное согласие для достижения этой цели.

В программном документе 2014 года ВОЗ описала «подразумеваемый процесс согласия» на вакцинацию, в рамках которого родители должны будут явно отказаться от вакцинации своих детей. В соответствии с этой практикой простое посещение ребенком школы в тот день, когда проводится вакцинация, считается подразумеваемым согласием родителей на вакцинацию ребенка.

“Однако – уместно добавили в документ, – когда дети присутствуют на вакцинации без сопровождения своих родителей, трудно определить, действительно ли родители дали согласие. Поэтому странам рекомендуется принять процедуры, обеспечивающие информирование и согласие родителей на вакцинацию». [7]

Тем не менее, в случае вакцины против малярии GSK ВОЗ проигнорировала свой собственный совет о том, чтобы получить от родителей явное согласие на вакцинацию их детей.

Эта ситуация была прояснена в анализе, опубликованном в BMJ 24 января 2020 года, написанном профессором Петером Ааби из Statens Serum Institut в Дании и соавторами. Они сообщили, что клинические испытания вакцины против малярии GSK показали, что она связана с более высоким риском развития менингита, церебральной малярии и смерти—особенно среди женщин.

Позиция, которую отстаивает ВОЗ, заключается в том, что эти выводы, возможно, были обусловлены случайностью, но, как отметили Aaby и его соавторы, «мы должны быть особенно осторожны при внедрении новых вакцин в условиях нерешенных проблем безопасности». В качестве примера они привели «недавнее использование вакцины против денге на Филиппинах, что привело к росту заболеваемости и смертности от денге». [8]

В этом случае правительство Филиппин по рекомендации ВОЗ включило вакцину против лихорадки Денге, изготовленную компанией Sanofi Pasteur, в свой обычный детский график. Сотни тысяч доз были введены под предлогом доказанной «безопасной» вакцины, прежде чем ее использование было прекращено, поскольку было показано, что она повышает риск серьезной инфекции Денге среди детей, которые еще не испытывали предшествующей инфекции. Общественное возмущение стало еще более явным, поскольку стало известно также, что французская многонациональная корпорация Sanofi, а также ВОЗ проигнорировали ранние предупреждения клинических испытаний о том, что вакцина может привести именно к такому результату. [9]

Как пояснили Aaby и его соавторы, проблемы безопасности в настоящее время изучаются в пилотном исследовании по внедрению, которое будет включать 720 000 детей в африканских странах Ганы, Кении и Малави. В апреле 2019 г. стратегическая консультативная группа экспертов ВОЗ (SAGE) утвердила рамочную основу для политики и протокола исследования. Согласно протоколу, дети должны быть распределены случайным образом для получения вакцины против малярии или без нее (без плацебо), и исследование должно продолжаться от четырех до пяти лет.

Тем не менее ВОЗ намерена принять решение о том, следует ли рекомендовать вакцину для рутинного использования в других африканских странах после всего лишь двадцати четырех месяцев последующих действий на основе профилактики «тяжелой малярии» в качестве суррогатной меры воздействия вакцины на общую смертность.

Это решение, отметил Ааби и его соавторы «кажется странным», учитывая существующие данные клинических испытаний, показывающие, что летальность среди детей, госпитализированных по поводу тяжелой малярии, была удвоена для детей, получавших вакцину против малярии, по сравнению с теми, кто ее не получал. Дети женского пола, которые получали вакцину против малярии, также имели вдвое больший риск смерти от любой причины. Наблюдаемая избыточная смертность также увеличивалась после введения бустерной дозы вакцины, и эта тенденция «была особенно заметна для детей женского пола», для которых риск смерти был более чем утроен.

Поэтому, рассуждали они, даже если вакцина «может немного снизить риск тяжелой малярии, получатели могут быть в большей степени подвержены риску смерти (от малярии и в целом)».

Решение ВОЗ принять политическое решение всего лишь через двадцать четыре месяца привело бы к смещению его определения в пользу вакцины, поскольку оно игнорирует снижение эффективности вакцины с течением времени и поскольку «избыточная смертность может стать очевидной только после более длительного наблюдения».

Первая причина решения ВОЗ в этой связи заключается в том, что растущая устойчивость паразитов к противомалярийным препаратам обострила чувство неотложности поиска дополнительных мер контроля. Вторая причина заключается в том, что «у GlaxoSmithKline могут возникнуть проблемы с обслуживанием производственной линии, если решение будет отложено».

Решение ВОЗ вызывает еще большее недоумение в свете других неживых вакцин, которые были связаны с увеличением женской смертности, таких как вакцина АКДС, исследования которой «последовательно» показали, что она «связана с более высокой женской смертностью». [10]

Действительно, Питер Ааби был первым исследователем того, что было названо в научной литературе как «неспецифические эффекты» вакцин. Одним из его соавторов по анализу BMJ является профессор Кристин Стабелл Бенн, также из Statens Serum Insitut, который работает под эгидой Министерства здравоохранения Дании и отвечает за закупку и поставку вакцин для национальных программ вакцинации Дании.

На протяжении десятилетий Aaby и его коллеги изучали влияние вакцин на общую смертность, и их выводы в отношении вакцины АКДС вызывают большую тревогу. Как Аaby, Benn и соавторы прямо заявили в исследовательской статье 2017 года, опубликованной в EBioMedicine, «все имеющиеся в настоящее время данные свидетельствуют о том, что вакцина АКДС может убить больше детей от других причин, чем она спасает от дифтерии, столбняка или коклюша. Хотя вакцина защищает детей от целевого заболевания, она может одновременно повышать восприимчивость к неродственной инфекции».

Ключевым выводом их исследования было то, что «АКДС была связана с 5-кратной более высокой смертностью, чем у непривитых».

«К сожалению, – добавили они, – АКДС является наиболее широко используемой вакциной, и доля тех, кто получает АКДС, используется во всем мире в качестве показателя эффективности национальных программ вакцинации».

Хотя из-за озабоченности по поводу неприемлемо высоких показателей нежелательных явлений развитые страны, такие как Соединенные Штаты, уже давно отказались от использования вакцины ДТП в пользу вакцины с ацеллюлярным коклюшным компонентом (Дтап), ВОЗ продолжает рекомендовать использование вакцины ДТП в развивающихся странах.

«Это должно вызывать озабоченность, – уместно отметили они в исследовании 2017 года, – что влияние рутинных прививок на смертность от всех причин не было проверено в рандомизированных исследованиях». [11]

В своей недавней статье об BMJ Ааби и его коллеги отметили, что, помимо того, что вакцина АКДС была связана с увеличением детской смертности, их исследование также «показало, что другие неживые вакцины, включая вакцину против гепатита В, инактивированную полиовакцину, пентавалентную вакцину [содержащая антигены против дифтерии, коклюша, столбняка, гепатита B и Haemophilus influenzae типа b] и вакцина против гриппа H1N1 – также связаны с более высокой женской смертностью».

Как они подчеркнули в своем заключительном замечании: «Здесь нет места для желающих думать».

Это мудрый совет, который ученые и политики, работающие на Всемирную организацию здравоохранения, похоже, намерены игнорировать.

«… Чтобы оценить проблемы безопасности против малярийной вакцины GSK, известной под торговой маркой Mosquirix.

К ним относятся уровень менингита у тех, кто получал Mosquirix, в 10 раз больше, чем у тех, кто этого не делал, увеличение случаев церебральной малярии и удвоение риска смерти (от любой причины) у девочек.»

 

Как ВОЗ угрожает здоровью детей и праву на информированное согласие

Aaby и его коллеги в своей статье BMJ также указали, что в пилотном исследовании ВОЗ, проводимом в настоящее время, «письменное информированное согласие не получено». Кроме того, неясно, «говорят ли участникам о нерешенных проблемах безопасности». [13]

Это нарушение права на информированное согласие было разъяснено в статье BMJ, написанной заместителем главного редактора Петром Доши, опубликованной 26 февраля 2020 года. Исследование, уже проводимое в Малави, Гане и Кении, частично предназначено, для оценки проблем безопасности противомалярийной вакцины GSK, которая известна под торговой маркой Mosquirix. К ним относятся: «уровень заболеваемости менингитом среди лиц, получающих Комарикс, в 10 раз выше, чем среди тех, кто его не получал, увеличение числа случаев церебральной малярии и удвоение риска смерти (от любой причины) среди девочек».

Однако ВОЗ не получает информированного согласия родителей на проведение экспериментов над своими детьми. Вместо этого он пришел к выводу, что «подразумеваемого согласия» достаточно для включения 720 000 детей в исследование, как подтвердил представитель ВОЗ в BMJ.

«Получатели вакцины против малярии, – писал Доши, – не информируются о том, что они находятся в исследовании. И степень, в которой родители получают информацию об известных проблемах безопасности перед вакцинацией, неясна».

ВОЗ настаивала на том, что информация «предоставляется общине и родителям посредством переговоров по вопросам здравоохранения и информационно-пропагандистской работы с общинами», в том числе с помощью других неуказанных методов. Но в информации, которую ВОЗ направила в BMJ, которая, по ее словам, была передана странам-партнерам о потенциальных рисках вакцины, таких как повышенные показатели менингита и церебральной малярии, а «потенциал для повышения риска смерти среди девочек не упоминается».

На вопрос о том, почему этого не происходит, ВОЗ ответила, что «нет достаточных доказательств для классификации гендерной специфической смертности как известного или потенциального риска». Конечно, это пренебрежительное утверждение о том, что потенциального риска нет, опровергается научными данными, показывающими обратное.

На вопрос о том, «отказалась ли комиссия ВОЗ по этике научных исследований от требования об индивидуальном информированном согласии», ВОЗ озадаченно ответила, что вакцинация проводится «в контексте плановых прививок, когда нет необходимости в письменном индивидуальном согласии». [14]

Это резко контрастирует с кодификацией в соответствии с международным правом информированного согласия в качестве основополагающего и незыблемого права человека, включая Нюрнбергский кодекс 1947 года, пакт Организации Объединенных Наций о гражданских и политических правах 1966 года и Всеобщую декларацию по биоэтике и правам человека 2005 года. Кроме того, в Международном этическом руководстве по биомедицинским исследованиям с участием человека, которое представляет собой руководящие принципы, обнародованные ВОЗ, говорится, что «добровольное информированное согласие предполагаемого субъекта должно быть получено». В случае, если дети слишком малы, чтобы осознанно осуществлять свое право самостоятельно, согласие должно быть получено от их родителей. [15]

Позиция ВОЗ о том, что информированное согласие не требуется, также прямо противоречит Конституции страны, в которой, как отмечает Доши, прямо говорится: «ни одно лицо не может подвергаться медицинским или научным экспериментам без его или ее согласия».

Как сказал Чарльз Вейжер, биоэтик из Западного университета в Канаде, BMJ: «подразумеваемое согласие – это вообще не согласие. Он охарактеризовал неспособность получить информированное согласие как «серьезное нарушение международных этических норм». [16]

 

Конфликт интересов ВОЗ

Это последнее откровение о непростительном поведении ВОЗ приходит вслед за откровением о том, что главный ученый организации, д-р Соумья Сваминатан, был пойман на откровенной лжи о безопасности вакцин в видеоролике ВОЗ, опубликованном на YouTube. В видео, опубликованном 28 ноября 2019 года, д-р Сваминатан заявляет, что доверие общественности к вакцинам «зависит от наличия эффективных систем безопасности вакцин». «Надежные системы безопасности вакцин существуют в странах по всему миру», – говорит Она, – которые гарантируют, что вакцины вводятся детям «без риска».

Всего через пять дней, 3 декабря 2019 года, на Глобальном саммите ВОЗ по безопасности вакцин д-р Сваминатан сказала собравшимся коллегам, что они «не могут переоценить тот факт, что у нас действительно нет очень хороших систем мониторинга безопасности во многих странах» и что риск серьезных нежелательных явлений, обнаруживаемых только после того, как вакцина уже находится на рынке, всегда существует». [17]

Одним из возможных объяснений поведения ВОЗ являются ее противоречивые интересы. Она получает финансирование для своей работы от многочисленных фармацевтических компаний, включая GlaxoSmithKline, Sanofi и Merck. [18] Другие участники включают Фонд Билла и Мелинды Гейтс и Фонд CDC, некоммерческую организацию, созданную Конгрессом США «для мобилизации благотворительных и частных ресурсов для поддержки центров по контролю и профилактике заболеваний в критической работе по охране здоровья». Фонд CDC в свою очередь получает отраслевое финансирование, в том числе от GSK и Фонда Merck. [19]

Конфликт интересов ВОЗ был недавно подвергнут критике в экспертном обзоре исследований по влиянию вакцины DTP на детскую смертность Питером С. Гетце, широко уважаемым ученым, который возглавлял скандинавский Кокрейновский центр в Дании и помог основать Cochrane Collaboration, престижную международную организацию, специализирующуюся на типе исследования, известном как метаанализ или систематический обзор научной литературы.

Как отметил Гетце, открытие «неспецифических эффектов» вакцин на иммунитет показывает, что «невозможно предсказать, что происходит с точки зрения восприимчивости к инфекциям всех типов вообще, когда иммунная система стимулируется посредством вакцинации».

Он отметил, что ВОЗ отрицательно относится к исследованиям, обнаруживающим пагубные неспецифические эффекты для вакцины от DTP, в то же время принимая исследования, обнаруживающие полезные неспецифические эффекты для вакцины от кори. ВОЗ «непоследовательна и склонна к положительному эффекту вакцин». Когда результат удовлетворяет ВОЗ, он может быть принят, но не тогда, когда результат не удовлетворяет ВОЗ.

Конфликт интересов внутри ВОЗ – это еще одна область озабоченности, которая потенциально помогает объяснить это очевидное предубеждение. Из четырнадцати экспертов, которым ВОЗ поручила изучить фактические данные о влиянии вакцины DTP на смертность, восемь «имели соответствующие конфликты интересов в отношении компаний, производящих вакцины». Трое «даже имели связи с GlaxoSmithKline», одним из производителей вакцин DTP.

Хотя ВОЗ предпочла не рассматривать эти связи как конфликт интересов, «исследования в подавляющем большинстве случаев показали, что люди попадают под влияние, когда они имеют финансовые связи с фармацевтическими компаниями, даже если эти связи не имеют прямого отношения к рассматриваемым лекарствам или вакцинам».

Гётце придерживался принципа здравого смысла, согласно которому «экспертные комитеты, которые дают рекомендации по программам иммунизации, не должны участвовать в их повторной оценке, когда исследования показали, что вакцина может увеличить общую смертность».

Кроме того, «никто не должен иметь финансовых конфликтов интересов в отношении фармацевтической промышленности. Однако это не относится к комитетам ВОЗ». [20]

«… Запрет осуществления права на информированное согласие, запрещающее родителям отказываться от вакцин, рекомендованных для рутинного применения у детей государственными директивными органами, которые включают вакцины против АКДС и гепатита В, связан с повышением уровня детской смертности от этих вакцин»

 

ООН тоже угрожает праву на информированное согласие

ВОЗ не является единственной из международных правительственных организаций, которая угрожает подорвать предусмотренные международным правом меры защиты от нарушений государством права на информированное согласие. Организация Объединенных Наций также действовала вопреки своей заявленной цели в этом отношении.

14 ноября 2019 года парламент Мальдивской Республики принял законопроект, фактически запрещающий осуществление права на информированное согласие, что делает незаконным отказ родителей от вакцин, рекомендованных для рутинного использования в детях правительственными директивными органами, которые включают вакцины от ДТП и гепатита В, которые, как было показано, связаны с повышением уровня детской смертности.

Что касается детского фонда Организации Объединенных Наций (ЮНИСЕФ), то он высоко оценил принятие парламентом Мальдивских островов этого законопроекта на том основании, что после его ратификации страна сможет более четко соблюдать Конвенцию Организации Объединенных Наций о правах ребенка (КПР).

Однако, несмотря на то, что законопроект содержит положения, которые приведут страну в более полное соответствие с Конвенцией, запрещение осуществления информированного согласия на вакцинацию, безусловно, нарушает его.

В Конвенции признается «что равные и неотъемлемые права всех членов человеческой семьи являются основой свободы, справедливости и мира во всем мире». Его цель заключается в «содействии социальному прогрессу и улучшению условий жизни при большей свободе».

Конвенция признает право ребенка на «заботу со стороны его или ее родителей». Государства обязаны «уважать права и обязанности родителей», что, безусловно, включает в себя принятие решений, затрагивающих здоровье ребенка.

В Конвенции прямо признается «что главная ответственность за воспитание и развитие ребенка» лежит не на государстве, а на родителях. Вместо этого роль государства заключается лишь в том, чтобы «оказывать надлежащую помощь родителям», а не в том, чтобы принимать решения, затрагивающие ребенка от их имени и без уважения их родительских прав. [21]

20 ноября 2019 года президент Мальдивских островов Ибрагим Мохамед Солих подписал закон, запрещающий информированное согласие на вакцинацию, который был приурочен к тридцатой годовщине Конвенции о правах ребенка. [22]

29 января 2020 года, вновь назначенный генеральный прокурор Мальдивского правительства публично пригрозил в Twitter: «Через 22 дня мы будем преследовать родителей, которые отказываются прививать своих детей». [23]

Закон вступил в силу 20 февраля 2020 года, после чего ЮНИСЕФ счел целесообразным поздравить правительство Мальдивских Островов с принятием его, еще раз пропустив нарушение государством права на информированное согласие и несовместимость закона с положениями КПР, признавая, что обязанность осуществлять это право от имени ребенка принадлежит не государственным чиновникам, а родителям или законным опекунам ребенка. [24]

 

Вывод

Каждый свободомыслящий житель нашей планеты должен испытывать серьезную озабоченность в связи с тем, что ВОЗ и ООН, наряду с правительствами государств во всем мире, настаивают на все большем количестве детских прививок, игнорируя научные данные, которые не соответствуют их политическим и финансовым планам, и одновременно нанося ущерб индивидуальному праву на информированное согласие.

Эксперименты ВОЗ в отношении африканских детей без информированного согласия являются лишь самой последней иллюстрацией того, как здоровье наших детей и наши основные права человека подвергаются угрозе со стороны влиятельных людей, действующих не в интересах общества, а в интересах фармацевтической промышленности.

Эта статья была первоначально опубликована в журнале Foreign Policy 1 марта 2020 года – https://www.foreignpolicyjournal.com/2020/03/01/who-experimenting-on-african-children-without-informed-consent/.

Джереми Р. Хаммонд-независимый журналист и политический аналитик, издатель и редактор журнала Foreign Policy, автор и соавтор книги «Защита здоровья детей».

Ссылки

[1] Ally Olotu et al., “Four-Year Efficacy of RTS,S/AS01E and Its Interaction with Malaria Exposure”, New England Journal of Medicine, March 21, 2013, https://doi.org/10.1056/NEJMoa1207564.

[2] Alyssa Barry and Diana Hansen, “Naturally acquired immunity to malaria”, Parasitology, January 8, 2016, https://doi.org/10.1017/S0031182015001778.

[3] Olotu et al., “Four-Year Efficacy”.

[4] Ally Olotu et al., “Seven-Year Efficacy of RTS,S/AS01 Malaria Vaccine among Young African Children”, New England Journal of Medicine, June 30, 2016, https://doi.org/10.1056/NEJMoa1515257.

[5] Centers for Disease Control and Prevention, “About Malaria: Biology”, CDC.gov, last reviewed November 14, 2018, accessed February 29, 2020, https://www.cdc.gov/malaria/about/biology/index.html.

[6] Olotu et al., “Seven-Year Efficacy”.

[7] World Health Organization, “Considerations regarding consent in vaccinating children and adolescents between 6 and 17 years old”, WHO.int, 2014, https://www.who.int/immunization/programmes_systems/policies_strategies/consent_note_en.pdf.

[8] Peter Aaby et al., “WHO’s rollout of malaria vaccine in Africa: can safety questions be answered after only 24 months?” BMJ, January 24, 2020, https://doi.org/10.1136/bmj.l6920.

[9] Seema Yasmin and Madhuskree Mukerjee, “How the World’s First Dengue Vaccination Drive Ended in Disaster”, Scientific American, April 2019, https://www.scientificamerican.com/article/how-the-worlds-first-dengue-vaccination-drive-ended-in-disaster/.

[10] Aaby et al.

[11] Søren Wengel Mogensen, “The Introduction of Diphtheria-Tetanus-Pertussis and Oral Polio Vaccine Among Young Infants in an Urban African Community: A Natural Experiment”, EBioMedicine, March 1, 2017, https://doi.org/10.1016/j.ebiom.2017.01.041.

[12] Aaby et al.

[13] Aaby et al.

[14] Peter Doshi, “WHO’s malaria vaccine study represents a ‘serious breach of international ethical standards’”, The BMJ, February 26, 2020, https://doi.org/10.1136/bmj.m734.

[15] Jeremy R. Hammond, “How Public Vaccine Policy Violates Our Right to Informed Consent”, Foreign Policy Journal, April 27, 2019, https://www.foreignpolicyjournal.com/2019/04/27/how-public-vaccine-policy-violates-our-right-to-informed-consent/.

[16] Doshi.

[17] Jeremy R. Hammond, “Fact Check: WHO Scientist Caught Lying to Public about Vaccine Safety”, Foreign Policy Journal, February 11, 2020, https://www.foreignpolicyjournal.com/2020/02/11/fact-check-who-scientist-caught-lying-to-public-about-vaccine-safety/.

[18] World Health Organization, “Contributors”, Open.WHO.int, accessed February 29, 2020, http://open.who.int/2018-19/contributors/overview/vcs. The WHO Programme Budget Portal financial flow under its Budget and Financing section shows how funding from private entities is directed: http://open.who.int/2018-19/budget-and-financing/flow. This page shows that Merck & Co., Inc distributed $3.4 million to WHO program areas including neglected tropical diseases, Sanofi-Aventis distributed $1.4 million mostly for neglected tropical diseases, and GSK distributed $1.1 million entirely for work on neglected tropical diseases. These figures are also viewable under the Contributors section, which specifies that the amounts are of funding by contributor for the biennial period of 2018 through the fourth quarter of 2019: http://open.who.int/2018-19/contributors/contributor.

[19] CDC Foundation, “Corporations, Foundations & Organizations: Fiscal Year 2019 Report to Contributors”, CDCFoundation.org, accessed February 29, 2020, https://www.cdcfoundation.org/FY2019/organizations.

[20] Peter C. Gøtzsche, “Expert Report: Effect of DTP Vaccines on Mortality in Children in Low-Income Countries”, Vaccine Science Foundation, August 12, 2019, https://vaccinescience.org/expert-report-effect-of-dtp-vaccines-on-mortality-in-children-in-low-income-countries/.

[21] Jeremy R. Hammond, “UN Praises Maldives Bill Outlawing Informed Consent for Pharmaceuticals”, Foreign Policy Journal, November 16, 2019, https://www.foreignpolicyjournal.com/2019/11/16/un-praises-maldives-bill-outlawing-informed-consent-for-pharmaceuticals/. See the article for further discussion. Sources cited include: UNICEF Maldives, praises passage of Child Rights Protection Bill, Twitter, November 14, 2019, https://twitter.com/UNICEFMaldives/status/1194926669502590979. Ahmedulla Abdul Hadi, “Child Rights Protection Bill passed: Vaccinations mandatory, child marriages outlawed”, Sun Online, November 14, 2019, https://en.sun.mv/56582. “Parliament passes Child Rights Protection Bill, Vaccinations made mandatory”, One Online, November 14, 2019, https://oneonline.mv/en/18082. “New child protection law passed with mandatory vaccination”, Maldives Independent, November 14, 2019, https://maldivesindependent.com/society/new-child-protection-law-passed-with-mandatory-vaccination-149239. United Nations General Assembly, Convention on the Rights of the Child, adopted November 20, 1989, entered into force September 2, 1990, https://www.ohchr.org/Documents/ProfessionalInterest/crc.pdf. Republic of Maldives, Immunization Handbook for Health Care Professionals, 2015, http://hpa.gov.mv/DOCS/1451449250.pdf.

[22] Republic of Maldives, “President signs bills on Child Rights Protection and Juvenile Justice into law”, President’s Office, November 20, 2019, https://presidency.gov.mv/Press/Article/22631. “President ratifies landmark child protection laws”, Maldives Independent, November 21, 2019, https://maldivesindependent.com/society/president-ratifies-landmark-child-protection-laws-149361.

[23] Hussain Shameem, threatens to prosecute parents who choose not to comply with Maldives government vaccine policy, Twitter, January 29, 2020, https://twitter.com/HuShameem/status/1222464632989741058.

[24] UN Children’s Fund, “Maldives ratifies Child Rights Protection Act”, Press Release, February 20, 2020, https://www.unicef.org/maldives/press-releases/maldives-ratifies-child-rights-protection-act.

 

WHO Experimenting on African Children Without Informed Consent

WHO Experimenting on African Children without Informed Consent

Соображения относительно согласия при проведении вакцинации детей и подростков в возрасте от 6 до 17 лет (документ ВОЗ)

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *